Из истории любимого праздника

Из истории любимого праздника
Наряженная елка переливается огнями, стол ломится от яств, в центре–шампанское, мандарины, пельмени и набивший оскомину салат оливье. Вся семья в сборе, изредка бросая взгляды на телеэкран – вместе с героями «Иронии судьбы или с легким паром», провожает старый год. Торжественное обращение президента к гражданам, бой курантов, звон бокалов, объятия и поздравления… Он наступил. Самый любимый праздник!
 
Когда же Новый год и его верные спутники: елка, Дед Мороз, Снегурочка, подарки и вера в чудо добрались до российской глубинки и завоевали сердца жителей?
Новогодние традиции формировались веками. После крещения Руси было принято летоисчисление от Сотворения Мира, случилось это в 6496 году (988 год от Рождества Христова). Церковный и мирской календари на протяжении трех с половиной веков конфликтовали, ведя отсчет года с 1 марта и 1 сентября, покуда митрополитом Феогностом этот недочет не был исправлен. Отдав предпочтение сентябрю, митрополит угодил всем, ведь у подавляющего большинства населения земледельческой страны Новый год ассоциировался с праздником урожая. Обрядовые традиции праздника с языческих времен были связаны с отпугиванием злых духов, всеми силами стремившимися испоганить урожай, и задабриванием богов, чтобы те ниспосылали благоприятную погоду и не допускали катаклизмов. Так в Новогоднем празднике урожая соединились грохот, крики, огни костров с хороводами, хвалебными песнопениями и подношением даров. Как ни боролась православная церковь с пережитками язычества, не смогла изжить их–люди шли на церковную службу, а оттуда прямиком на гульбу за село.
Однако, на государственном уровне дата «1 сентября» как начало года была утверждена лишь в 6990 году при Иване Третьем, он же – родоначальник традиции отмечать событие как торжество государственного масштаба. В канун Нового года царь вел в Кремле прием верноподданных – теоретически любой гражданин мог искать у царя правды, а непосредственно в первый день года повсеместно в храмах и монастырях проходили праздничные богослужения. Впоследствии, к ним добавился крестный ход, а само, длившееся несколько часов торжественное богослужение из главного храма страны перебазировалось на соборную площадь Московского Кремля. Для простолюдинов места на площади не хватало, они толпились где-то на задворках и по грохоту барабанов и возгласам толпы догадывались, когда пришел момент падать ниц, а когда поздравлять друг друга.
20 декабря 7208 года Петр Первый принял указ о введении летоисчисления От Рождества Христова, согласно которому спустя одиннадцать дней наступал 1700 год. Начинался он 1 января, а помимо того по царскому настоянию на европейский манер улицы и дома должны были украшаться ветками сосны, ели и можжевельника. Знати, представителям военных и купеческих чинов предписано было каждому на своем дворе учинять стрельбу из небольших пушечек, мушкетов, ружей, а на широких улицах по ночам жечь костры. Сам Петр вышел на Красную площадь с факелом в руке, и в 12 часов ночи им была запущена в небо первая в истории праздника ракета, после чего разом выпалили из двухсот пушек. Так родилась новая традиция.
Новый год полюбился в дворянских, купеческих, мещанских семьях, военной, интеллигентской, гимназической, городской среде. Разброд праздника был весьма широк: где-то балы и карнавалы, театральные представления, уличные гуляния, где-то семейные застолья. Во Владивостоке, по мнению дореволюционной прессы, праздник можно было с большим удовольствием провести в роскошном ресторане «Светланка», «Театре-иллюзионе» с ежедневными концертами с 5 часов вечера до 2 ночи, цирке господина Боровского. Наиболее благочестивые горожане, тем не менее, в новогоднюю ночь отправлялись в церковь. Так, к примеру, в канун 1 января 1917 года в полночь во Владивостокском кафедральном соборе «преосвященный Епископ Павел после всенощного бдения совершил служение новогоднего молебства». Аналогичные службы прошли в соборе на Седанке, в Никольске Уссурийском, в Гродековской казачьей станице и других местах. Что касается елки в доме, деда Мороза и подарков, все они считались атрибутами не Нового года, а Рождества.
В сельской глубинке обычай праздновать Новый год зимой не прижился. Сама идея начинать год в полном отрыве от земледельческого календаря в середине зимы, как равно и устраивать дополнительный праздник в середине Святок (период от Рождества до Крещения), где каждый день по определению праздничный, осталась не понятой крестьянином. Спутниками Святок повсеместно были широкие застолья, зимние забавы, гадания и колядки. Молодежь со звездой и вертепом целые представления устраивала для земляков во славу Господа, по вечерам всюду сновали ряженые. В казачьих станицах женщины рядились в казаков, а мужчины в вывороченных на изнанку тулупах – в чертей и медведей. Имела место и сценка с историческим сюжетом. Во время приезда цесаревича Николая в Никольск, местные жители выпрягли из кареты лошадей, а на место их встали девушки, которые и провезли будущего царя по улице. В Святки пара парней чинно усаживалась в сани, изображая царя и губернатора, несколько девушек впрягались, катили их, но не были бы они казачками, коль не смогли бы всякий раз опрокидывать седоков в сугроб.
Впрочем, непосредственно 31 декабря вечером и казаки и крестьяне отправлялись в церковь, чтобы усердно помолиться за помин души Святого Василия Великого–покровителя домашней живности, а после ужина, сдобренного кутьей и алкоголем, памятуя, что ночь эту наряду с добрыми христианами празднует всякая нечисть, как следует потарабанить. То есть, грохотом и криками навести на нечисть ужас. Отчасти отсюда берет начало сохранявшийся вплоть до середины прошлого века обычай на старый Новый год (Васильев вечер) разбрасывать из поленец дрова. Как правило, чужие.
Обычая ставить рождественские елки ни в крестьянских–ни в казачьих селениях на территории дореволюционного Приморья не было. Считается, что у крестьян-переселенцев из центральной России и Украины у себя на родине не было денег на покупку дорогого праздничного дерева, а на новом месте они сохраняли уклад, не имея охоты что-то в него привносить новое.
1 февраля 1918 года в советской России был принят Григорианский календарь, так называемый новый стиль–после 31 января сразу наступило 14 февраля. Однако церковь не признала нововведения, в результате чего появился Старый Новый год. В первые годы советской власти граждане продолжали праздновать зимой что хотели–каждый по своему усмотрению. В Горках, где жил Ленин, по его с верной спутницей Крупской идее для детей окрестной бедноты устраивались рождественские ёлки. Осмыслив, что религия – опиум для народа, православные праздники запретили, а вместе с ними и государственный Новый год, известный лозунг гласил: «Только тот, кто друг попов, елку праздновать готов!» В советском календаре на тот момент оставалось два праздника: День солидарности трудящихся 1 Мая и Великой Октябрьской Социалистической революции 7 ноября.
Когда по инициативе секретаря ЦК ВКП(б) П.П. Постышева Новый год был реабилитирован, специальным декретом совнарком утвердил соответствующую атрибутику, кстати, позаимствованную из рождественской традиции. Елку также украшала звезда с той лишь разницей, что место золотой, восьмиконечной Вифлеемской, указавшей волхвам путь к младенцу Иисусу, заняла красная пятиконечная. Место деда Мороза, прообразом которого был Святой Николай-чудотворец, занял сказочный персонаж. В отличие от своего прообраза в январе 1937 года он явился на елку вместе с не менее сказочной внучкой Снегурочкой.
В конце 1936 года руководство Приморского края получило указание в городах и районах организовать праздничные мероприятия. Хорольский райком партии спустил инициативу сельсоветам, но как праздновать и куда елки ставить, объяснений не дал. Колхозы елок нарубили – благо лес под боком, натыкали аллеями перед сельсоветами. Праздники в селах района были организованы по аналогии с 1 Мая и 7 Ноября в стиле отчетного собрания. Когда селяне увидели в центральных газетах фотографии ряженых детей на первой в стране елке в Доме Союзов в Москве, все стало ясно. На следующий год уже наши приморские красноармейцы, матросы, футболисты, мишки и ватно-марлевые зайки хороводили вокруг елок в школах и детских садах, а праздник стал принимать черты Святок.
С 1949 года 1 января стал не рабочим днем. Появилась новая советская традиция праздновать его в клубах и на площадях, пришли новые песни и киноэкранные герои. Постепенно на огромном пространстве России Новый год занял место самого любимого праздника!
Е.Раменская (газета "Бизнес Сектор А")
авторская работа, копировать без активной ссылки запрещено.