Моя Марина

Моя Марина
 
Но Мысль горда, и человек ей дорог.
Она вступает в злую битву с ложью,
И поле битвы –Сердце Человека.

Максим Горький   
  
Странно складывается судьба человеческая. Какими-то неведомыми путями и по какому-то высшему соизволению сводит она воедино двух прежде незнакомых и совершенно чужих людей, делая их друг для друга самыми близкими и родными. Таким человеком стала для меня моя Марина, моя Марина Викторовна.
Я безмерно благодарен родителям, родственникам, наставникам, учителям, всем тем людям, которые дали мне жизнь и определили мой путь. К каждому из них я испытываю добрые и теплые чувства. Но самую широкую эмоциональную гамму самых нежных чувств мне подарила Марина.
… Около двадцати лет назад я проводил свой гипнотический сеанс в Дальневосточном институте советской торговли, который нынче именуется академией управления и экономики. Среди студентов и в первую очередь, разумеется, студенток мое внимание привлекла очень интересная девушка. Она выделялась среди других простым, но модным нарядом, замечательной внешностью, красивым лицом с правильными чертами. И была в ней одна особинка – дерзкий взгляд озорных и лучистых глаз.
Эти глаза будто прожгли меня тогда, всколыхнули душевные струны, но этой встрече я не придал почти никакого значения: ну, просто увидел красивое девичье личико и что из этого? Да ведь и встречи-то не было, так себе – приятный обмен взглядами, каких бывает немало. Но в памяти моей её образ все-таки сохранился, ярким пятном впечатался.
Много позже как-то вечером сидел я с друзьями в одном из Владивостокских не то ресторанов, не то молодежных кафе и вдруг среди покидающих заведение увидел её. Я окаменел, мгновенная вспышка памяти привела в тот её лабиринт, где хранился образ девушки-студентки из института торговли.
Наверное, я изменился в лице,  потому что приятели, глядя на меня вытаращенными глазами, тут же забросали вопросами:
— Что с тобой стряслось? Ты что, вилку проглотил? Что-то померещилось? На тебе лица нет.
Я только и смог пробормотать:
— Это она, студентка из торгового.
Друзья мои, народ сметливый и решительный, ничуть не задумываясь, посоветовали:
— Беги, догони её! Может, это судьба, а ты сидишь как истукан!
Ноги, хоть и немного ватные, подняли из-за стола и понесли. Она шла с подругами. Догнал, проводил, познакомился. Да, это была именно она, та девушка по имени Марина.
А потом было незабываемое лето – лето нашей любви, дни, сотканные из молодых счастливых улыбок, ослепительных солнечных лучей, синевы морских волн и зелени прибрежного леса. Не зря один поэт сказал: «Засмейся и мир засмеется с тобою». Нам тогда казалось, что все в этом мире так же, как и мы, счастливы и влюблены.
Уехать из Владивостока Марине было нельзя, она сдавала госэкзамены и защищала диплом. А самое живописное место в окрестностях города – конечно же, бухта Шамора. Там мы провели целый месяц.
Перед очаровательной девушкой я не мог ударить в грязь лицом и нес все расходы как настоящий джентльмен. Поэтому, когда Марина в очередной раз уезжала в институт, давал свои сеансы в ближних воинских частях. Деньги получал от них скромные, но нам на отдых хватало.
Однажды мы чуть не утонули. Смеясь, дурачась и болтая в воде, отплыли очень далеко от берега. Но вдруг начался сильный прилив, нахмурилось небо, вмиг подул ветер, пошли большие волны, несколько из которых накрыли нас с головой. Криков о помощи никто не услышит, призывных взмахов руки не увидит. Но Марна – значит «морская», да и меня в далеком детстве некая высшая сила уже спасала от участи стать утопленником, поэтому погибнуть в водной пучине мы не могли. Измученные до последних сил, но счастливые кое-как добрались до берега. Этот случай заставил нас поумерить пыл.
А вскоре Марина защитила диплом, получила направление в Ангарск и уехала в этот сибирский городок в Прибайкалье. Я остался во Владивостоке: держала работа, учеба в пединституте и другие, как мне казалось, важные дела.
Однажды получаю вызов на междугородку, звонит Марина:
— Ты что там делаешь? Чего застрял? Немедленно приезжай в Ангарск или можешь потерять меня навсегда.
Господи, что угодно, только не это! Я мигом бросил все – работу, учебу, массу нужных и ненужных дел – и рванул на берега Ангары, к моей Марине. Там работал в школе учителем биологии, подрабатывал лектором от общества «Знание». Мы скитались по крохотным комнатенкам разных общежитий. Наконец-то, Марине, как молодому и толковому специалисту, к тому же прибывшему в город по направлению, дали квартиру. От счастья за свой собственный угол мы были на седьмом небе.
16 ноября 1985 года в городском ЗАГСе нам вручили свидетельство о браке, мы официально стали мужем и женой, а летом следующего года родился наш сын Вадим, он у нас единственный ребёнок.
Уезжая в Ангарск, я оборвал почти все свои связи с Приморьем и даже готов был забросить учебу в Уссурийском пединституте. Но моя жена сделать этого не позволила. Она самостоятельно проделала всю работу по переписке, пересылке документов из Уссурийского в Бурятский пединститут, в который я был переведен и который благополучно закончил. И вообще Марина была главным двигателем, толкачом в моей учёбе. Я-то понимал, что знания мне необходимы, очень хорошо сознавал это, но сам никогда бы не получил трёх высших образований, не будь её рядом со мной. Это удивительная женщина!
В первую очередь на неё легли обязанности по воспитанию нашего сына. И в том, что Вадим вырос в интеллигентного и думающего молодого человека, студента университета – её заслуга. А ещё я всякий раз открываю в своей жене новые и новые таланты. Она – большая умница в своей профессии и достигла в ней немалого благодаря общительности и эрудиции. Но она и домашняя женщина: рукодельница, которая умеет прекрасно вязать и шить, отменный кулинар со знанием бесчисленных блюд мировой кухни. По сути весь дом лежит на плечах моей дорогой Марины Викторовны, которую я искренне люблю, уважаю и почитаю. Разве не обязан я очень многим, что имею, этой великой женщине?!
В Ангарске мы прожили шесть лет. Жизнь наша уравновесилась. Наверное, ещё и потому, что по знаку Зодиака мы с Мариной оба – Весы. Наладился быт, успешной была работа, обзавелись кругом добрых знакомых, но провинциальная жизнь уездного городка да к тому же в стылой Сибири как-то мало нас радовала. К тому же изначальный настрой был на временное проживание. И в 1991 году мы вернулись (уже втроем) в свой родной Владивосток